ВСТУПЛЕНИЕ 3 страница

Если я возьмусь истолковать это утверждение с позиции, которой придерживался досточтимый Чандракирти (философская школа прасангика мадхьямака . - Прим. пер. ), то оно будет означать, что все феномены, как мирского так и внемирского планов бытия, являющиеся нам во всём многообразии их чистых и осквернённых аспектов, лишены истинного существования. Согласно этому воззрению они субъективно устанавливаются нашим обыденным сознанием и существованием своим обязаны лишь факту их ментального обозначения, концептуальной маркировки. Если феномен истинно и субстанционально существует подобно тому, как он является нашему сознанию, – «вещью в себе», тогда при его исследовании в соответствии с данным ему наименованием истинное самобытие этого феномена должно становиться всё более и более очевидным. Однако на деле при таком тщательном элементарном анализе вместо обнаружения убедительных доказательств его существования мы сталкиваемся с «необнаруживаемостью» его природы.

Следует ли нам винить в невозможности обнаружить природу феномена его существование или его не-существование? Вполне очевидно, что поиски наши терпят неудачу не по причине небытия исследуемого объекта. Он функционален и, следовательно, существует. То благотворное и вредоносное влияние, что он оказывает на окружающую среду и существ, её населяющих, также ясно свидетельствует о его существовании. Мы можем сами в этом убедиться, ибо объект этот находится в поле нашего зрения. Стало быть, мы вправе заключить, что нам не удаётся установить его природу не по причине того, что он вовсе не существует. Мы можем быть совершенно уверены в его существовании.

Но если в попытках обнаружить его объективное существование мы углубимся в анализ, то в результате потерпим неудачу. Этого бы не произошло, обладай он подобным независимым самобытием, следовательно, мы имеем все основания сделать вывод, что он не может существовать объективно и возник естественным образом, через обозначение обыденным сознанием.

Когда чистые и осквернённые аспекты феноменов являются нашему теперешнему сознанию, являются ли они ему существующими со своей стороны, «в себе» или каким-то иным образом? В соответствии с нашим образом мышления и способом восприятия кажется, что видимость объекта возникает с его собственной стороны, и, таким образом, наше сознание принимает это ошибочное воззрение. Седьмой Далай-лама писал:

Сознанию, что в сон погружено,

Являются объекты сновидений.

Они лишь видимости, сотворённые умом,

Вам не найти средь них реального предмета.

Проводя аналогию со снами и магическими видениями, автор подчёркивает, что всё воспринимаемое нами в этих состояниях лишено истинного существования.



К примеру, нам могут сниться стада слонов, но перед нами не будет реального скопления этих животных. Или нам может присниться Тибет, но этот Тибет наших сновидений не будет существовать на самом деле – это лишь видение.

Среди основ обозначения нет ничего, истинно существующего.

Присутствуют лишь наименования, коими омрачённое сознание наделяет

Такие сущности, как «я» и «другие», «сансара», «нирвана», и прочие.

Хотя нам и кажется, что циклическое бытие сансары, покой нирваны и прочие явления существуют внутри основ обозначения, – они не обладают объективным существованием, на которое мы могли бы указать пальцем, провозгласив: «Вот оно» или «Вот это оно». Поэтому сказано:

Помрачение от неведения, царящее в сознании простых людей,

Наделяет все объекты прочностью истинного самобытия,

Полюбуйтесь на проделки этого нашего отвратительного ума.

Ум под влиянием неведения, которое можно уподобить умопомрачению или отупению, овладевшему сознанием обычных людей, воспринимает все явления объективно существующими «вещами в себе». Цитата предлагает нам убедиться в этом на собственном опыте, осознать, что наш отвратительный ум, привыкший сосуществовать с этим неведением с безначальных времён, видит все объекты независимо существующими. Мы не воспринимаем их существующими в силу наименования и обыденного обозначения.

Объекты, на которые мы указываем, говоря: «Это то», «вот это – другое», кажутся нам существующими со своей собственной стороны, надёжно, субстанционально и совершенно независимым образом. Не являясь таковыми на самом деле, они выглядят именно так.

Истинное самобытие «я», являвшееся омрачённому уму

С безначальных времён, и есть тонкий объект отрицания.

Исключительно важно полностью опровергнуть

Это ложное представление в нашем сознании.

Различные чистые и осквернённые аспекты явленного – лишь ум, или существуют благодаря уму, в силу их ментального обозначения, но никак не со стороны самих объектов.

Ум, в свою очередь, тоже является одним из феноменов. Исследуя ум, разбив его на предшествующие и последующие моменты, пытаясь обнаружить его сущность в соответствии с данным ему обозначением, мы также потерпим неудачу. Взяв для примера зрительное сознание, воспринимаемое умом как нечто реально существующее, мы можем разделить его на составные части и обнаружить, что у него нет никакой иной сущности, кроме этих компонентов. Ни одна отдельно взятая часть не может претендовать на роль целого, ибо целое и части отличны друг от друга. Подобным же образом разделив части тела на их составные элементы, в итоге мы не обнаружим их обладателя. Хотя он и существует, в существовании своём он целиком зависит от собственных составных частей.



Тщательно исследуя собственное сознание в таком ключе, мы достигнем состояния, в котором у нас не останется ничего, на что мы могли бы с уверенностью указывать пальцем, и мы заключим, что ум сам по себе обладает изначальной чистотой и свободен от крайностей.

Нельзя утверждать, что он существует или не существует,

Ни то ни другое или и то и другое одновременно,

Как нельзя утверждать и того, что он совершенно

Не имеет к ним никакого отношения.

Вещи, обладающие природой бессамостности и свободные от крайностей, описываются как:

Все явления, как на мирском плане, так и за его пределами,

Лишь обозначены изнутри, нашим собственным умом.

Исследовав ум, мы поймём, что и сам он свободен от возникновения и исчезновения.

Воистину чудесна природа реальности!

Все мирские и внемирские феномены лишь обозначены нашим сознанием, а само оно, что становится очевидно в ходе скрупулёзного анализа, свободно от возникновения и исчезновения. Подобным же образом и природой личности, обладающей сознанием, является не-истинное возникновение. «Я, не-самосущий йогин, практикующий пустотность, что подобна пространству, вижу, что на самом деле ничто не существует доподлинно. Все слуховые и визуальные проявления оборачиваются иллюзорными видимостями, и этот союз упоительной проявленности и пустотности вселил в меня нерушимую веру во взаимозависимое происхождение». Этот великий, не существующий истинно йогин, воспринимая все слуховые, визуальные и постигаемые умом видимости, осознаёт, что они не существуют сами по себе.

Если бы все эти видимости обладали подлинным бытием, в них не присутствовало бы внутренних противоречий. Давайте возьмём дерево: летом его листва множится, оно цветёт, плодоносит и тому подобное. Затем приходит сезон дождей, за которым следует зима с её холодной и сухой погодой. Летом дерево выглядит красивым, а зимой – довольно жалким. Если бы качества дерева истинно существовали в нём самом, откуда было бы взяться всем этим переменам? Как может прекрасное дерево обернуться уродливым?

Как может красивый и полный жизненных сил человек состариться и стать немощным? Так же, если бы наш омрачённый ум истинно существовал, как могли бы мы преобразить его в ум просветлённый, обладающий всеведением и свободный от любых изъянов? Недостатки и их обладатель, привлекательные качества и их противоположности, красота и уродство – все эти многоликие аспекты могут существовать, не противореча друг другу, лишь благодаря отсутствию истинного самобытия.

Если бы такое явление как истинное существование имело место, как могли бы причины и условия оказывать влияние на него? Откуда брались бы результаты? Как последствия смогли бы опираться на причины? Совершенно очевидно, что причины и последствия существуют, как существует добро и зло. Все они могут иметь место исключительно в условиях отсутствия истинного самобытия, и это неопровержимо доказывает невозможность присутствия в явлениях истинного или сущностного бытия – их пустотность. Отсюда и приведённая ранее цитата: «Я, не-самосущий йогин…»

Возникновение безошибочных, логически последовательных видимостей указывает на то, что форма есть пустотность. Именно благодаря тому, что феномены лишены истинного бытия, различные трансформации, зависящие от причин и условий, имеют место, что и делает всевозможные аспекты феноменов доступными нашему восприятию. Таким образом, становится ясно, что проявленность ни в коей мере не отрицает пустотности, а пустотность не противоречит проявленности.

Через одно лишь видение непреложного зависимого происхождения

Все прежние способы восприятия явлений

Спонтанно и без всякого усилия уходят в небытие,

И истинное воззрение обретается во всей его полноте.

Хотя я и не могу сказать, что сам полностью разобрался в этом вопросе, но тем не менее мне кажется, что дело обстоит именно так.

Чтобы непротиворечиво постичь взаимодополняющую гармонию пустотности и проявленности, сознанию нашему необходимо близкое и тщательное ознакомление с этим воззрением. Требуется развить убеждённость как в аспекте пустотности – отсутствии истинного бытия, так и в аспекте проявленности феноменов. С тем чтобы утвердиться в этой убеждённости, нам необходимо исследовать аспект пустотности вновь и вновь. Освоив ряд техник постижения зависимого происхождения, мы должны сосредоточиться на изучении того, как именно наш ум воспринимает объекты, и направить основные усилия на выявление объекта отрицания. Когда объект отрицания ясно обозначился, мы приступаем к анализу не-самосущего бытия феноменов, используя логику обыкновенного концептуального мыслительного процесса в приложении к данным явлениям.

Использовать эти дополнительные техники в размышлениях и в исследовании аспектов пустотности и проявленности следует не день и не два, а постоянно. Поступая таким образом, мы имеем шанс постичь проявленность и пустотность как гармонично дополняющие друг друга. Подобное понимание процесса концептуального обозначения исключительно благотворно.

Если бы объект существовал сам по себе, без опоры на сознание, он представал бы перед нами и существовал совершенно уникальным, неповторимым образом. Однако при исследовании мы обнаруживаем, что он не обладает таким уникальным способом существования. Понимание того факта, что он лишён подобного бытия, уверенно зарождается в глубинах нашего сознания, и в этот момент вера в прочное, конкретное существование объекта может, растворившись, уйти в небытие, так, словно мы познали природу реальности.

В дополнение ум наш должен обладать способностью умиротворённо пребывать в таком понимании. При отсутствии должного уровня сосредоточенности трудно длительное время пребывать в осознавании без того, чтобы не утратить связь со смыслом постигнутого. Мимолётная фокусировка внимания позволит проявиться проблеску пустотности, но в этот миг не успеют проявиться различные аспекты феноменов. Итак, познав пустотность:

Мы более в уме не удерживаем знаки Познающего и познаваемого.

Таково объяснение смысла пустотности. Считается, что не-видение (в искажённом свете) есть непревзойдённое видение. Позволяя уму с лёгкостью пребывать в такой реальности, мы практикуем медитативное сосредоточение, подобное пространству.

Теперь давайте рассмотрим практику постмедитативного осознавания магической проявленности феноменов. Данную тему автор обсуждает применительно к объектам вожделения и отвращения.

При встрече с восхитительным предметом,

Чьи качества чисты и утончённы,

Учись воспринимать его подобным

Прекрасной радуге, рождённой в небе солнцем,

Являясь нам пределом совершенства,

Он по своей природе иллюзорен,

Привязанность к нему отсечь немедля –

Вот практика сынов Победоносных.

Целью и результатом постижения пустотности является обретение способности воспринимать объекты окружающего мира сбалансированно и непредвзято, таким образом, нам необходимо постичь реальность феноменов. Поняв способ существования явлений – их обманчивую видимость и отсутствие в них истинного самобытия, – мы отвергаем веру в их подлинное существование. Познав обманчивую природу их видимости и относясь к ней соответствующим образом, мы навсегда избавимся от опасности стать жертвой заблуждений.

Уверившись в природе пустотности, мы не склонны более позволять всевозможным чистым и осквернённым аспектам феноменов возникать в нашем сознании. Появление их ведёт к цеплянию за их истинное существование, которое затем усиливается и преувеличивается ложными концепциями, вызывающими вожделение и гнев. Природа различных аспектов проявленных феноменов устанавливается здесь с целью опровергнуть эти ложные концепции.

Достоверно установив в состоянии медитативного сосредоточения подлинную природу действительности, мы обнаруживаем, что в период после медитации, размышляя о различных аспектах объектов, мы не оставили различающего осознавания благого и неблагого. Чрезмерно увлекшись положительными сторонами, так, что сознанию нашему является лишь безусловная благость, мы породим привязанность, стимулируемую ложными измышлениями, а привязанность такую необходимо отринуть.

Неведение и цепляние за истинное самобытие должны работать сообща, чтобы породить вожделение-привязанность. Прямой противоположностью ума, цепляющегося за истинное самобытие, является ум, обладающий непоколебимой убеждённостью в невозможности такого способа существования. Если сила, влияние и непрерывность потока такой убеждённости присутствуют в нас, тогда даже при встрече в постмедитативный период с привлекательным объектом, красотой своей подобным радуге в летнем небе, мы будем видеть его не-самосущим. Это происходит благодаря энергии нашей твёрдой убеждённости в отсутствии истинного самобытия, обретённой во время медитативного сосредоточения. Видя его подлинную, бессамостную природу, мы сумеем избежать страстного влечения к рассматриваемому объекту. Поступая подобным образом, мы постепенно избавляемся от тенденции цепляния за истинное существование явлений. Когда цепляния более не возникает – не будет и импульса к порождению вожделения.

Отвращение и вожделение непременно сопровождаются неведением. Как гласит коренной текст «Четырёхсот строф»:

Так же как способность к ощущению пронизывает всё наше тело,

Так и неведение таится во всех омрачениях.

Посему, лишь развеяв мрак неведения,

Мы в одночасье избавимся от всех без исключения скверн.

Это утверждение можно истолковать с позиций досточтимого Чандракирти, с его уникальной манерой определения негативностей. В общем и целом существует два способа борьбы с вожделением: концентрация на отталкивающих аспектах изначально притягательного объекта и размышления об отсутствии в желанном объекте истинного самобытия. Эти две методики обладают различным потенциалом: медитация на неприглядности, применяемая в качестве противоядия к вожделению, менее эффективна в деле искоренения страстей, нежели обретение непоколебимой убеждённости в отсутствии истинного самобытия. Использование обеих методик исключительно действенно, и обретение подобного видения реальности – знаменательная веха на пути к достижению нирваны.

Мирские тяготы, лишения и невзгоды

Сродни приснившейся нам смерти сына,

За правду принимать пустые миражи –

Унылая получится картина…

Когда к вам на порог пришла беда

И нет конца событиям неприятным,

Их как кошмарный сон воспринимать –

Достойное деяние бодхисаттвы.

Здесь объясняется, как следует воспринимать ненавистный объект и само страдание подобными сновидению. Различные аспекты страдания можно рассматривать как обманчивые и иллюзорные, подобные смерти сына, приснившейся нам прошедшей ночью. Считается, что преодоление цепляния за истинное самобытие способно принести нам огромную пользу.

До настоящего момента мы обсуждали практики абсолютной бодхичитты. Теперь автор переходит к изложению практик Шести совершенств .

Стремящийся достигнуть пробуждения

Готов во имя этой цели светлой

Пожертвовать самой своею жизнью,

Не говоря уж о сокровищах мирских.

В ответ не ожидая слов признания,

Презрев стяжание кармы благотворной,

Чистосердечно практикуй Даяние –

Так поступает сын Победоносных.

Стоит ли упоминать о принесении в жертву материальных объектов, когда те, кто стремится к достижению наивысшего состояния будды во благо всех живых существ, должны быть готовы к принесению в жертву собственной жизни.

Однако, если мы практикуем щедрость с тайным умыслом прославиться и разбогатеть, она будет замешана на уме своекорыстия и не явится практикой бодхисаттв, ибо их даяние бескорыстно и альтруистично. Нам следует быть щедрыми с одной лишь мыслью принести пользу окружающим, а вся заслуга, накопленная в результате такой добродетели, должна быть от всего сердца посвящена благу живущих. Практикующий даяние подобным образом не надеется получить от этого выгоду и не ожидает созревания благих кармических результатов – такова щедрость бодхисаттвы.

Чья нравственность низка – не в состоянии

Снискать себе плоды благополучия,

И посему достойны осмеяния

Его попытки осчастливить всех живущих.

Отринь страстей сансарных дух порочный,

И избегай соблазнов вредоносных,

Во всём Морали следуй безупречной –

Вот практика сынов Победоносных.

Мне кажется, что стих этот основан на одном моменте из «Сутра-аланкары» [43]и выражает сущность содержащегося там наставления. Для того чтобы приносить пользу живым существам, нам следует прежде всего обеспечить себе рождение в высших мирах, ибо в противном случае мы будем совершенно беспомощны. Поскольку единственной причиной обретения тела высокого рождения, подобного теперешнему, человеческому, является высоконравственное поведение, в поступках своих нам надлежит придерживаться строгих этических норм. Мысли о трудах на благо живущих без обладания телом высокого рождения смехотворны. Как сможем мы принести пользу всем страждущим существам, будучи не в состоянии должным образом управлять собственными действиями?

Самовлюблённый ум своекорыстия, движимый стремлением к сансарным наслаждениям, придерживается норм морали, дабы избежать рождения в скорбных уделах бытия и гарантировать себе высокое перерождение. Бодхисаттва же, напротив, поступает нравственно не в поисках блаженства счастливых уделов, но для того, чтобы, обретя высокое рождение, наиболее эффективно служить матерям-живым существам. Поэтому практика бодхисаттв – бросать вызов омрачённым состояниям сознания, решимостью своей превосходя слушающих и постигающих в одиночку [44].

Для возлюбивших добродетель бодхисаттв,

Стремящихся заслуги приумножить,

Обиду тяжкую нанёсший супостат

Сокровищу бесценному подобен.

Ты гневу противопоставь смирение –

Противоядие от нападок злобных,

С невозмутимостью храни Терпение –

Так поступает сын Победоносных.

Терпение, или смирение, – основная практика бодхисаттвы. Для бодхисаттв, стремящихся к накоплению благой заслуги, все три категории людей, причиняющих вред – занимающие более низкое положение, равные и превосходящие, – подобны драгоценному кладу. Через общение мы доводим наше терпение до совершенства.

По этой причине бодхисаттвы практикуют свободное от негодования, смиренное терпение в отношении любого обидчика, вне зависимости от того, занимает ли он по сравнению с ними более высокое или низкое положение в обществе.

В «Сутра-аланкаре» есть следующие строки: «Смирение, наивысшее средь всех…» Слова эти обладают великой силой. Когда нас унижает кто-то, наделённый властью, мы начинаем рассказывать знакомым, что практикуем смирение перед лицом такого явного унижения. Но на самом деле в подобной ситуации у нас нет реальной свободы выбора, поскольку мы находимся в бесправном, подчинённом положении. Подлинное же смирение проявляется в общении с теми, кто уступает нам в социальном статусе, ибо, обладая реальной возможностью отмщения, мы сознательно предпочитаем этого не делать.

Желающие лишь себе освобождения

Шраваки и отшельники-пратьекабудлы

Стремятся к цели с рвением достойным

Гасящего на голове своей пожар.

Ступив на Путь[45]во благо всех живущих,

Усердие – кладезь качеств совершенных –

Без устали являй в делах насущных –

Вот практика сынов Победоносных.

Даже шраваки и пратьекабудды , которые следуют по духовному Пути, движимые заботой лишь о себе самих, являют в практике завидное усердие и рвение, как если бы голова их была объята пламенем. Стало быть, бодхисаттвы, давшие клятву привести всех страждущих живых существ к несравненному состоянию будды, должны практиковать радостное усердие, служащее источником всех духовных реализаций, ещё более энергично, нежели это делают последователи Малой колесницы.

Усвоив, что самадхи двуединства,

Випашьяны с незыблемой шаматхой[46],

Все проявления омрачённой мысли

Свести на нет способно без остатка,

Дарующую силы превзойти,

Четыре уровня бесформенного мира[47]

Стремись стабильность Дхьяны[48]обрести –

Так поступает сын Победоносных.

Наставление о необходимости развивать медитативное сосредоточение дано потому, что избавление от циклического бытия достигается посредством практики мудрости, постигающей пустотность при поддержке умиротворённо пребывающего сознания. Концентрация такая отлична от пути умиротворённого пребывания и особого видения, являющегося частью четырёх состояний медитативного сосредоточения (санскр., дхьяна ) мира без форм . В данном контексте речь идёт о концентрации, являющейся двуединством особого видения и умиротворённого пребывания сознания, постигающего пустотность. Превосходя путь четырёх медитативных сосредоточений, она изничтожает корень циклического бытия сансары. Итак, автор рекомендует нам усердно практиковать в медитации единонаправленное сосредоточение сознания, с тем чтобы достичь подобной концентрации.

Кто праджни[49]мудрость высшую не породив,

Надеется достичь освобождения[50],

Лишь пять предшествующих парамит развив, –

В глубоком пребывает заблуждении.

Являющую с методом единство,

Познавшую бессамостность трёх компонентов[51],

Старайся Мудрость довести до совершенства –

Вот практика сынов Победоносных.

Отсутствие мудрости подобно отсутствию глаз, способных видеть окружающий мир. С умом, пребывающим во мраке неведения и лишённым мудрости, мы не создадим причину просветления и не накопим великой благой заслуги, даже если станем искренне и энергично практиковать все добродетели, начиная с щедрости и заканчивая сосредоточением. Следовательно, нам необходимо развивать мудрость. Говоря об этом, я не имею в виду одну лишь мудрость как таковую, но подразумеваю мудрость, подкреплённую методом, и метод, поддерживаемый мудростью. Они должны быть неразлучны. Основываясь на них, нам следует осуществлять два накопления : заслуги и мудрости. При поддержке метода мы должны осознавать отсутствие самобытия субъекта, собственно действия и того, на кого/что это деяние направлено. Взращивание такой мудрости, постигающей пустотность или отсутствие независимого самобытия, – практика бодхисаттвы.

Тот, кто, ошибок собственных не признавая,

Сквозь пальцы смотрит на свои грехи,

Рискует под личиной благочестия

Творить деяния Дхарме вопреки.

Самокритичен будь и, слабостям не потакая,

Очисти ум от заблуждений вредоносных,

Ошибки прошлого признав – искореняй,

Так поступает сын Победоносных.

Изложение практики памятования, содержащееся в этом стихе, также можно обнаружить в главах о мудрости и самоконтроле «Бодхисаттвачарьяаватары». Мы должны тщательно исследовать собственные ошибки, ибо при небрежном к ним отношении и попустительстве велика опасность того, что мы станем совершать поступки, идущие вразрез с учением Дхармы, внешне продолжая являть окружающим образ добропорядочного практикующего. К примеру, мы, монахи, носим высокое звание «практикующие Дхарму» и именно таковыми стремимся представать в глазах окружающих.

Однако на деле мы можем оказаться вовлечёнными в активности, весьма далёкие от Дхармы. Посему, полностью отдавая себе отчёт в собственных ошибках, мы должны делать всё возможное для того, чтобы навсегда избавиться от них.

Тот, кто, вкушая омрачения отраву,

Ошибки бодхисаттв прилюдно порицает,

Со временем найдёт дурную славу

И обесчестит имя доброе своё.

Не разглагольствуй о падениях собратьев,

Что следуют пути Великой колесницы,

На суд людской свои представь пороки –

Так поступает сын Победоносных.

Обсуждение недостатков окружающих влечёт за собой массу нежелательных последствий. Как гласит «Пратимокша-сутра» («Сутра индивидуального освобождения»):

Вместо того чтоб в других недостатки искать,

Проверке строжайшей все их подвергая деяния,

Гораздо полезнее правду и кривду в себе изучать,

Исследовать уровень собственного осознавания.

Нам следует изучать наше собственное осознавание. Порой, движимые состраданием, мы обсуждаем достоинства и недостатки других и то, осознают они их или нет. Однако указывать на ошибки других, скрывая за этим собственные недостатки, – Дхармой не является. Это особенно важно помнить тем, кто, исполненный веры, практикует Дхарму махаяны, проживая в местах, где Учение это процветает. Критикуя недостатки ближнего, мы, может статься, будем порицать бодхисаттву, поскольку нам трудно распознать, кто является таковым на самом деле, а кто – нет. Обсуждение проступков бодхисаттвы пагубно для тех, кто принимает участие в подобных разговорах. Те же, кто следуя Пути махаяны, не обсуждают ошибки окружающих, практикуют деяние бодхисаттв.

Дже Гендун Друб также указывал на необходимость чистого видения:

В общем и целом памятуйте о доброте всех живых существ,

В особенности же стремитесь развить в уме чистые помыслы

В отношении тех, кто следует Дхарме.

Враг обитает внутри вас, усмирите свои омрачения.

Одной из основополагающих практик махаяны является признание и осмысление доброты живых существ, как является таковой и укрощение мыслей привязанности и ненависти.

Мы должны избегать накопления неблагой кармы в отношении Дхармы и воздерживаться от деяний, ведущих к отказу от Учения. Не следует заниматься дискриминацией, проводя различия: «Он – ньингмапа», «Он – кагьюпа», «Он – йогин-отшельник», «Он – такой, он – сякой». Как говорили в прошлом: «Люди, умудрённые знаниями, всегда высоко ценят других учёных мужей».

Когда философы с целью поддержания, защиты, продвижения и очищения собственной доктрины делают различные заявления и подвергают критике чьи-либо взгляды, опираясь при этом на логику и писания, они движимы отнюдь не вожделением или отвращением. Скорее, заявления их призваны рассеять заблуждения посредством всестороннего исследования, подобно тому как покупатель плавит, режет и трёт изделие из золота, проверяя его качество. Но когда их последователи, чьи познания более чем скромны, движимые ненавистью или привязанностью, ударяются в критику других; когда они слагают тексты, в которых поносят друг друга; клевещут друг у друга за спиной – они лишь сеют раздоры в своей духовной общине и смущают умы окружающих. Воистину пагубна подобная недобродетель, творимая в отношении Дхармы.

Нам следует избегать такого подхода, заняв противоположную позицию и стремясь развить чистое видение в отношении всех практикующих Дхарму. Чувствуя, что мы обладаем определёнными талантами и выдающимися способностями, не следует кичиться ими перед окружающими; вместо этого направьте их на борьбу с внутренним врагом ваших скверн. Это действительно полезный совет, данный в доступной и ненавязчивой манере.


3052736552475753.html
3052780792772562.html
    PR.RU™